Admmokrassovet.ru

Финансовый журнал
1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Понятие морального вреда в гражданском праве

Прямая связь между действиями врачей и смертью пациента необязательна для компенсации морального вреда

Верховный Суд РФ опубликовал Определение № 18-КГ20-122-К4 от 22 марта по спору о взыскании с двух медицинских организаций компенсации морального вреда в пользу дочери скончавшейся пациентки.

Суды не усмотрели прямой связи между действиями врачей и смертью пациентки

В апреле 2018 г. гражданка Б., длительное время страдавшая почечной болезнью, обратилась за консультацией к врачу-урологу ООО «Клиника Екатерининская» в Краснодаре. Врач настоятельно рекомендовал провести операцию по удалению камня из левой почки, при этом на момент обращения в клинику состояние здоровья женщины было удовлетворительным.

После операции состояние пациентки резко ухудшилось, ее доставили в реанимацию ГБУЗ «Краевая клиническая больница № 1 имени профессора Станислава Очаповского», где экстренно удалили ранее прооперированную почку. В связи с тяжелым состоянием Б. ей было сделано еще несколько операций, но, несмотря на интенсивную терапию, пациентка скончалась.

Согласно заключению судмедэксперта, причиной смерти Б. явилось заболевание органов дыхания – двусторонняя очаговая пневмония, осложнившаяся легочно-сердечной недостаточностью. Данные акта внутренней экспертизы контроля качества лечения пациентки в краевой больнице не выявили никаких нарушений при оказании медицинской помощи больной. Проверка учреждения Министерством здравоохранения Краснодарского края также не нашла никаких нарушений в лечении женщины. В свою очередь, результаты проверки «Клиники Екатерининской» территориальным органом Росздравнадзора показали, что медицинская помощь в этой организации оказывалась Б. в соответствии с установленными нормативами.

Впоследствии дочь покойной Маргарита Шиян обратилась в суд с исками к клинике и больнице о выплате компенсации морального вреда в 3 млн руб. По мнению истицы, смерть ее матери наступила из-за допущенных дефектов оказания медицинской помощи, выразившихся в неправильных постановке диагноза и лечении. В иске также указывалось на наличие причинно-следственной связи между действиями врачей ответчиков и наступлением смерти Б.

В ходе судебного разбирательства была назначена судебная медицинская экспертиза, ее результаты показали, что диагноз, поставленный пациентке в клинике, был правильным, но не полным, а лечащий врач этой организации допустил ряд упущений при ведении медицинской документации. В этом заключении также отмечалось, что Б. не назначалась и не выполнялась риносцинтиграфия, позволяющая распознать патологические изменения в структурах мочевыделительной системы. В условиях же краевой клинической больницы, куда пациентка поступила в крайне тяжелом состоянии с клинической картиной сепсиса, септического шока и полиорганной недостаточности, медицинская помощь оказывалась правильно и своевременно. В экспертном заключении также подчеркивалось, что ввиду наличия дефектов ведения медицинской документации врачом-урологом общества «Клиника Екатерининская» не представляется возможным высказаться о наличии или отсутствии прямой причинно-следственной связи между действиями лечащего врача и смертью Б.

В итоге суд отказал в удовлетворении иска со ссылкой на отсутствие прямой причинно-следственной связи между действиями работников обеих медорганизаций и наступившей смертью Б., а также на отсутствие вины ответчиков в летальном исходе. При этом он отметил, что допущенные врачами общества «Клиника Екатерининская» дефекты в диагностировании состояния Б. не находятся в прямой причинно-следственной связи с ее смертью. Суд добавил, что проведение операции было показано пациентке, сама по себе операция несет определенные риски ухудшения состояния здоровья (в том числе наступление сепсиса и летального исхода), о чем Б. была уведомлена, согласившись на операцию.

Апелляция и кассация поддержали решение нижестоящего суда. Вторая инстанция добавила, что истец не доказала наличие причинно-следственной связи между оказанной ответчиками медицинской помощью и смертью ее матери.

ВС подчеркнул, что учитывать нужно и косвенную причинную связь

Впоследствии Маргарита Шиян обратилась в Верховный Суд РФ, который отменил судебные акты нижестоящих инстанций и вернул дело на новое рассмотрение.

Судебная коллегия по гражданским делам ВС напомнила, что для привлечения к ответственности в виде компенсации морального вреда юридически значимыми и подлежащими доказыванию являются обстоятельства, связанные с тем, что потерпевший перенес физические или нравственные страдания в связи с посягательством причинителя вреда на принадлежащие ему нематериальные блага (в рассматриваемом случае – право на родственные и семейные связи). При этом установленная законом презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший доказывает факты наличия вреда, а также то, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Таким образом, пояснил ВС, оба ответчика должны были доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда истцу в связи со смертью ее матери, медицинская помощь которой была оказана, как утверждала истец, ненадлежащим образом. «Суждение судебных инстанций о том, что одним из условий наступления ответственности за причинение морального вреда является наличие прямой причинной связи между противоправным поведением ответчиков (ООО “Клиника Екатерининская”, Краевая клиническая больница № 1) и наступившим вредом – смертью Б. (матери Маргариты Шиян), повлекшей причинение Маргарите Шиян моральных страданий, противоречит приведенному правовому регулированию спорных отношений, которым возможность взыскания компенсации морального вреда не поставлена в зависимость от наличия только прямой причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом», – отмечено в определении.

Верховный Суд добавил, что в данном случае юридическое значение может иметь и косвенная (опосредованная) причинная связь, если дефекты (недостатки) оказания работниками обоих ответчиков медицинской помощи Б. могли способствовать ухудшению состояния ее здоровья и привести к ее смерти. При этом ухудшение состояния здоровья человека вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи причиняет вред как самому пациенту, так и его родственникам, является достаточным основанием для компенсации морального вреда.

В определении отмечается, что нижестоящие суды не дали оценки доводам истца о том, что при надлежащем оказании медицинской помощи Б. ее смерти можно было бы избежать, и не применили к спорным отношениям ст. 70 Закона об основах охраны здоровья граждан в РФ, определяющую полномочия лечащего врача при оказании медпомощи пациенту. Кроме того, подчеркнул Суд, нижестоящим инстанциям следовало выяснить, какие меры конкретно предпринимались медицинским персоналом ответчиков для надлежащего оказания медпомощи Б., соответствовало ли лечение последней всем установленным стандартам, какие средства принимались для сохранения жизни пациентки в угрожающей ситуации.

Вместо выяснения указанных обстоятельств, отметил Суд, первая и апелляционная инстанции фактически возложили ответственность за негативные последствия оказанной медицинской помощи на Б., отметив, что та была уведомлена об определенных постоперационных рисках. Нижестоящие суды также не дали собственной правовой оценки тому обстоятельству, что в заключении судебно-медицинской экспертизы был отмечен ряд дефектов в оказании медицинской помощи Б.

Читать еще:  В каких случаях можно подать на алименты

Вывод ВС может изменить практику

Адвокат АП Челябинской области Елена Цыпина полагает, что ключевой вывод Суда о том, что закон не содержит указания на характер причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим моральным вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить моральный вред только прямую причинную связь, позволит изменить судебную практику, сложившуюся при рассмотрении такой категории дел.

Она пояснила, что до настоящего времени характер причинной связи все-таки являлся основополагающим моментом при вынесении решения по делу. На практике суды, рассматривая «медицинские» дела, как правило, приходят к выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения исковых требований родственников умерших пациентов ввиду отсутствия прямой причинно-следственной связи между действиями медицинских работников и смертью родственника, даже при наличии выявленных дефектов оказания медицинской помощи. «Такие выводы суды основывают на результатах медицинской экспертизы. Надо заметить, что предметом исследования медицинской экспертизы, как правило, являются установление дефектов оказания медицинской помощи и установление причинной связи между дефектами оказания медицинской помощи и смертью пациента. Однако такого исследования совершенно недостаточно, если родными умершего пациента заявлено требование о перенесенных переживаниях, возникших в результате ненадлежащего оказания медицинской помощи их близкому человеку, травмирующей стрессовой ситуации, возникшей в процессе наблюдения за его страданиями, и т.д. Именно такая ситуация прослеживается в рассматриваемом гражданском деле», – подчеркнула адвокат.

Елена Цыпина выразила надежду, что с учетом увеличения подобных споров и разнообразия судебной практики все разногласия могут быть устранены путем соответствующих разъяснений ВС РФ.

Адвокат, председатель Коллегии адвокатов системы биоэкологической безопасности и здравоохранения РФ Юрий Меженков отметил, что судебный акт ВС продолжает серию определений, заложенных несколько лет назад судьей Верховного Суда Людмилой Пчелинцевой. «Основной тезис определения говорит о презумпции вины в гражданском праве и о том, что медицинская организация должна доказать отсутствие своей вины в причинении вреда истцу. Истец со своей стороны обязан доказать лишь сам факт вреда», – пояснил он.

По словам эксперта, нововведением, которое может изменить подход к рассмотрению такого рода дел, является указание Суда на то, что отсутствие прямой причинно-следственной связи между действиями медицинской организации и вредом не может служить основанием для отказа в иске, даже если это отсутствие подтверждено различного уровня экспертизами. «Судам при рассмотрении дел следует учитывать не только прямую причинно-следственную связь между действием (бездействием) и последствиями, но и косвенную. В связи с этим огромное значение приобретает соблюдение медицинскими организациями стандартов оказания медицинской помощи. Даже незначительное отклонение от установленного стандарта может стать основанием для удовлетворения исков в пользу пациентов», – подытожил Юрий Меженков.

Партнер юридической компании Law&Commerce Offer Виктория Соловьёва отметила, что рассматриваемый случай свидетельствует о том, что суды крайне неохотно меняют свой традиционный подход к разрешению споров, связанных с компенсацией морального вреда. «ГК РФ не указывает в качестве основания для взыскания компенсации морального вреда наличие именно прямой причинно-следственной связи. И неверная трактовка положений закона приводит к тому, что нормы о компенсации морального вреда в РФ носят практически декларативный характер», – убеждена она.

По словам эксперта, Судебная коллегия по гражданским делам ВС неоднократно обращала внимание нижестоящих судов на то, что нормами гражданского законодательства о деликтной ответственности возможность взыскания с причинителя вреда компенсации морального вреда не поставлена в зависимость от наличия именно прямой причинной связи между противоправным деянием и наступившим вредом. Соответственно, ошибочно указание судебных инстанций на то, что как в уголовном, так и в гражданском праве наличие непрямой (косвенной, опосредованной) причинной связи между противоправным деянием и наступившим вредом означает, что это деяние лежит за пределами данного конкретного случая, следовательно, за пределами юридически значимой причинной связи (например, Определение ВС РФ от 13 января 2020 г. № 57-КГ19-7).

«Ни для кого не секрет, что спорить с медицинскими организациями достаточно сложно ввиду замкнутости данного сообщества и специфики оказываемых ими услуг, поэтому доказывание причинения вреда в такой категории дел – весьма затратный и сложный процесс. Выводы ВС по данному делу могут помочь другим пациентам более эффективно защищать свои права в спорах с медицинскими организациями», – резюмировала Виктория Соловьёва.

Компенсация морального вреда. Учебно-практическое пособие

Оглавление

Для бесплатного чтения доступна только часть главы! Для чтения полной версии необходимо приобрести книгу

Становление и развитие института компенсации морального вреда в российском гражданском праве

Исторические корни института компенсации морального вреда уходят в эпоху римского права, которое, ставя на первый план материальные блага, вместе с тем следило за теми случаями, когда римскому гражданину наносилась телесная или душевная рана. Законы XII таблиц выделяли три гипотезы личного оскорбления: membrum ruptum (членовредительство), os fractum (сломанная кость, тяжкое телесное повреждение) и iniuria — любое другое личное оскорбление. Первоначально за обиду и членовредительство суд мог назначить только строго определенное вознаграждение, установленное за сломанную кость раба — 150 ассов, свободного человека — 300 ассов, за оскорбление чести — 25 ассов. Впоследствии наряду с общей iniuria преторский эдикт, введенный в середине II в. до н. э., предусматривал в качестве основания для iniuriarum еще три гипотезы, которые демонстрировали постепенное утверждение понимания личного оскорбления как покушения на честь и достоинство римского гражданина:

• convicium adversus bonos mores (нападки, противоречащие добрым нравам), согласно которым преследовались угрозы и грубые словесные оскорбления;

• adtemptata puditicia (оскорбленная невинность), которая относилась к нападениям или грубому обращению с женщинами знатных фамилий, а также с малолетними любого пола;

• ne quid infamandi causa fiat (да не предпринимается действий с целью опорочить), которая обнимала все возможные случаи морального ущерба, связанные с покушением на честь и достоинство.

Несомненно, что идея возмещения морального вреда зародилась в римском праве, однако следует заметить, что прошлое России не дает основания думать, будто частные лица могли домогаться в судах возмещения одного лишь имущественного вреда. Убийства, увечья, обиды с давних пор давали потерпевшему право искать в свою пользу денежное вознаграждение за моральный вред. В самые ранние эпохи государство поощряло получение с нарушителя такого вознаграждения, которое вытесняло обычай личной расправы с ним со стороны потерпевшего или родственников.

При имущественных нарушениях, таких как воровство, незаконное пользование чужой собственностью, полагалось, кроме возмещения имущественного ущерба, особое денежное вознаграждение за обиду. Обида понималась в древности в самом широком значении, не только как нарушение личных прав, но и как грубое вторжение в чужую имущественную сферу, т. е. в том же смысле, в каком она понималась в Древнем Риме.

Читать еще:  Дарение квартиры близкому родственнику

В дошедших до нашего времени договорах, ставших первыми письменными источниками древнерусского права, которые заключили с греками князь Олег в 911 г. и князь Игорь в 945 г., имеется ряд норм, относящихся к гражданскому и уголовному праву и регулирующих наказание за уголовные преступления, связанные в том числе с выплатой материального вознаграждения. Так, ст. 4 договора 911 г. (соответствующая ей ст. 13 договора 945 г.), регламентирующая ответственность за убийство, предусматривает в случае бегства убийцы, при наличии у последнего имущества, обращение его в пользу родственников убитого. В случае же отсутствия имущества надлежало производить поиски виновного и при обнаружении предавать его смерти. Статья 5 договора 911 г. и ст. 14 договора 945 г. предусматривают денежное взыскание за причинение телесных повреждений. Денежное взыскание за имущественные преступления было установлено в ст. 6 договора 911 г. Предписания данных договоров можно по праву считать родоначальниками действующего ныне института компенсации морального вреда.

Следующим этапом в развитии данного института в российском праве является принятие первого кодификационного акта — Русской Правды, предусматривающей целый ряд статей, направленных на защиту чести, жизни, здоровья, а также имущественной сферы человека. В ст. 34 Пространной редакции Русской Правды говорится, что в случае кражи коня, оружия или одежды кроме возвращения похищенного виновный платит собственнику еще и три гривны за обиду.

Немало внимания в сборнике правовых норм уделялось материальной ответственности за посягательство на жизнь, здоровье и честь человека. Так, в ст. 2 краткой редакции Русской Правды закреплялось положение о том, что в случае нанесения телесных повреждений потерпевшему должна быть предоставлена альтернатива: либо самому мстить обидчику, либо, в случае отказа от мести, получить с последнего 3 гривны за обиду.

Большое значение придавалось имущественной компенсации родственникам убитого. Русская Правда ограничивает их власть над убийцей путем предоставления возможности замены кровной мести выкупом. Убийца мог уладить дело с родственниками убитого, заплатив названную ими сумму — головщину. Если виновный оказывался несостоятельным, последние могли наказать его по своему усмотрению, но не имели права лишать его жизни.

Русская Правда признавала оскорбление чести только делом, а не словом, а поэтому правонарушения этого рода по внешнему составу сливались с правонарушениями против здоровья. Различия между теми и другими устанавливались гораздо большей наказуемостью деяний, не соответствующей величине их вреда. Например, удар необнаженным мечом или рукоятью, конечно, наносил гораздо меньше вреда, чем тяжкая рана мечом; между тем за деяние первого рода полагался штраф вчетверо больший (12 гривен), чем за второе. Точно такое же значение имел и высокий штраф за удар батогом, жердью, ладонью, чашей либо рогом (орудиями пира) или тупой стороной меча; вырывание бороды и усов как символа мужества.

Наличие столь высоких штрафов М. Ф. Владимирский-Буданов обосновывает следующим образом: «Если за отнятие пальца взыскивалось 3 гривны, то ничем иным нельзя объяснить штраф в пользу обиженного в 12 гривен за вырывание уса, как понятием психического оскорбления».

Русская Правда в ее Пространной редакции на протяжении нескольких веков оставалась общим законом, определяющим принципы отечественного судопроизводства. Даже в ХV и ХVI вв. суды нередко назначали стародавние таксы, а также «поток и разграбление» (отобрание всего имущества осужденного) и «выбытие его вон из земли».

Третий этап в развитии института компенсации морального вреда относится к периоду становления Московского государства. С течением времени, когда начала усиливаться центральная государственная власть, государство стремилось к тому, чтобы взять на себя ответственность по защите нематериальных благ, и создавало уголовные наказания для правонарушителей.

Изданный в 1497 г. Судебник Ивана III предусматривал наряду со смертной казнью взыскание головщины из имущества убийцы. В Судебнике Ивана IV (1550 г.) также есть положение о возможности предъявления гражданского иска за убийство. Оба Судебника содержали целый ряд постановлений о взыскании «бесчестья», т. е. денежной суммы в пользу обиженного, причем ставя ее в зависимость от того, к какому сословию пострадавший принадлежит.

Следующим более совершенным источником института компенсации морального вреда в России было Соборное Уложение царя Алексея Михайловича 1649 г., которое точным образом регламентировало, сколько полагается за «бесчестье» людям разного звания, городским и сельским жителям, служилым и духовным лицам.

В зависимости от звания и сана ответственность за оскорбление определялась в размере от 1 до 400 рублей. Социальное положение человека влияло и на размер денежной компенсации за причинение телесных повреждений. Оскорбление могло заключаться в простой брани или в ненадлежащем обозначении отчества и фамилии, или в названии «малопородным», уменьшительными титулами, или названии мужчины «жонкой». Оскорбление женщины признавалось тягчайшим видом преступлений против чести; за оскорбление жены взыскивался штраф вдвое против оклада мужа; за оскорбление дочери-девицы — вчетверо (тогда как за оскорбление несовершеннолетнего сына — только половину). Следует отметить, что в Уложении существовало и понятие клеветы. В составе этого преступления заключался не только упрек в постыдных действиях самого оскорбляемого, но и упрек в незаконности происхождения, в развратной жизни жены и т. д. При этом закон допускал проверку на суде возведенных обвинений и наказывал оскорбителя лишь в том случае, если обвинение оказывалось лживым.

В общих чертах эти правила о взыскании денежных сумм за «бесчестье» действовали и в XVIII в. Так, например, в Манифесте 1787 г. наказывалось как очное, так и заочное оскорбление. В него включались словесные формы, действия, жесты, тон. Причем оскорбление женщины по Городскому положению 1785 г. наказывалось вдвое строже, чем оскорбление мужчины. Наказание за оскорбление должностных лиц возрастало пропорционально повышению их ранга. За оскорбление словом виновный перед судом просил прощения у обвиненного. Если оскорбление было жестоким, то он дополнительно наказывался штрафом и краткосрочным тюремным заключением.

Изменения, произошедшие в правовой системе России при ее вступлении в период абсолютизма, послужили предпосылками для выделения следующего этапа в развитии института компенсации морального вреда.

Для рассматриваемого этапа была характерна весьма интенсивная систематизация нормативного материала, результатом которой послужило издание в начале 30-х гг. XIX в. под руководством М. М. Сперанского Полного собрания законов и Свода законов Российской империи. В Свод были включены лишь действующие акты, некоторые законы подверглись сокращению; из противоречащих друг другу актов составители выбрали позднейшие, стремясь расположить их по определенной системе, соответствовавшей отраслям права. Действовавшее гражданское право было систематизировано в Х томе Свода законов, значительное место в котором было отведено обязательственному праву, что вызывалось развитием товарно-денежных отношений. Различались обязательства из договора и обязательства из причинения вреда. Причем для наступления последних требовалось наличие вины со стороны правонарушителя.

Читать еще:  Бланк свидетельства о расторжении брака

Далее развитие института компенсации морального вреда нашло свое закрепление в Законе от 21 марта 1851 г. Однако в нем отсутствовали какие-либо четкие общие нормы, предусматривающие возможность материальной компенсации морального вреда в качестве одного из способов защиты гражданских прав личности. В законе можно найти только относительные, частные аналоги института компенсации морального вреда, которые, разумеется, не могли охватить все возможные случаи его причинения. Например, предусмотренное ст. 667–669 (ч. 1 т. 10 Свода законов Российской империи) взыскание с виновного в пользу пострадавшего от обиды или оскорбления специального платежа, строго зафиксированного в размере от 1 до 50 рублей и заменяющего уголовное наказание, или ст. 678 (там же), обязывающей судей, постановивших неправосудный приговор, возместить неправильно осужденному материальный ущерб, а также выплатить ему определенную в законе сумму денег. В то же время, при причинении вреда здоровью человека, при совершении убийства, прослеживается отсутствие четких и недвусмысленных норм, предусматривающих компенсацию именно физических и психических страданий, что делало крайне затруднительным для потерпевших от этих преступлений или их родственников получение с виновного лица материального удовлетворения за перенесенные ими страдания. В законе говорилось «о вреде и убытках» от деяний преступных (ст. 644) и непреступных (ст. 684). При этом неясно, подразумевается ли под вредом, подлежащим возмещению, вред только имущественного характера, или данный термин можно трактовать шире. Такая ситуация формально открывала дорогу для функционирования института компенсации нематериального вреда.

Компенсация морального вреда. Учебно-практическое пособие

В учебно-практическом пособии на основе анализа действующего российского гражданского законодательства, теоретического материала и данных собственных многоплановых эмпирических исследований рассматриваются актуальные проблемы компенсации морального вреда в российском гражданском праве.
Данный материал может быть использован при преподавании учебных дисциплин и спецкурсов «Гражданское право», «Деликтное право», «Проблемы деликтной ответственности в гражданском праве», «Возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью» и др.
Законодательство приводится по состоянию на 1 января 2016 г.
Рекомендуется для практикующих юристов, преподавателей высших и средних специальных учебных заведений, аспирантов и студентов юридических вузов.

Читать фрагмент.

Юридическая Табунщиков А.Т. Компенсация морального вреда. Учебно-практическое пособие

Юридическая Табунщиков А.Т. Компенсация морального вреда. Учебно-практическое пособие

В учебно-практическом пособии на основе анализа действующего российского гражданского законодательства, теоретического материала и данных собственных многоплановых эмпирических исследований рассматриваются актуальные проблемы компенсации морального вреда в российском гражданском праве.
Данный материал может быть использован при преподавании учебных дисциплин и спецкурсов «Гражданское право», «Деликтное право», «Проблемы деликтной ответственности в гражданском праве», «Возмещение вреда, причиненного жизни и здоровью» и др.
Законодательство приводится по состоянию на 1 января 2016 г.
Рекомендуется для практикующих юристов, преподавателей высших и средних специальных учебных заведений, аспирантов и студентов юридических вузов.

Компенсация морального вреда при совершении преступлений с несколькими объектами

Компенсация потерпевшему морального вреда возможна при совершении преступлений против жизни, здоровья, половой свободы и неприкосновенности и других преступлений против личности. Кроме того, требовать компенсацию морального вред потерпевший вправе и по преступлениям с двойным объектом, одним из которых является жизнь, здоровье, права, честь и достоинство личности (например, грабеж, разбой и др.). И если компенсация морального вреда, причиненного жизни и здоровью, получила широкое распространение в судебной практике, то случаи возмещения вреда, причиненного чести, достоинству и личным правам в результате преступления, очень редки.

Как определить размер ущерба — правила и примеры расчетов

ГК РФ установил только общие рекомендации определения ущерба. Конкретизированной методики расчета не существует.

Поскольку законодательство в качестве морального ущерба понимает «физические или нравственные страдания» потерпевшего (ст. 151 ГК): эти переживания и подлежат компенсации. Как измерить объем ущерба?

С точки зрения двух позиций:

  • физических потерь. Здесь к рассмотрению принимаются справки по лечению в результате ухудшения здоровья, результаты экспертиз;
  • ущемления моральных прав. Это наиболее субъективная сторона дела, поэтому вопрос полностью находится в компетенции суда. При этом учитываются особенности личности потерпевшего (ребенок, пенсионер, инвалид и т. д.).

Как показывают конкретные дела, размер компенсации в большинстве случаев всегда существенно ниже выставленных истцом требований.

Пример из зала суда

Истец требует финансового возмещения с автомастерской за некачественный ремонт и дополнительные повреждения автомобиля иностранного производства TOYOTA COROLLA FIELDER – 160.

  • Цена иска по материальному возмещению составила 172 765 рублей.
  • Требования материального ущерба дополнены выставлением компенсации морального вреда в сумме 120 000 рублей.

Попытки досудебного урегулирования длились порядка трех месяцев. От переживаний у собственника ТС обострился хронический хондроз, и он проходил лечение у невропатолога (выписки из медицинской карты).

После двух конфликтов истцу вызывали неотложку в связи со скачками артериального давления (зафиксировано справкой из лечебного учреждения). В конечном итоге человек оказался на стационарном лечении.

Требования потерпевшей стороны удовлетворены частично:

  • 172765 рублей обращено к взысканию с ответчика за нанесенный материальный ущерб (устранение поломок, замена выведенных из строя деталей, проведение автотехнических экспертиз, перегон автомобиля, услуги представителя для истца);
  • 42000 рублей составил моральный ущерб потерпевшей стороны, по оценке судебных органов.

Может ли получать алименты гражданская жена?

В Украине законодательно утверждены ситуации, при которых гражданская жена вправе требовать у мужа финансовую помощь. Это следующие случаи:

  • получение женой нетрудоспособного статуса в период проживания в гражданском союзе;
  • если с гражданской женой живет совместный ребенок супругов, не достигший 3-летнего возраста;
  • если совместный ребенок, не достигший 6-летнего возраста и проживающий с мамой, имеет серьезные физические патологии или отстает в психическом развитии;
  • если гражданская жена растит инвалида, требующего регулярного ухода, в этом случае мужчине придется помогать семье все время.

Следует отметить, что невозможно установить наличие гражданского брака между парой, если один из них на этот момент находится в другом официально зарегистрированном союзе с другим человеком.

И снова отсылка к творчеству писателя, на сей раз Н. А. Некрасова. Как понимают одиннадцатиклассники идентификацию себя как гражданина в современном мире. При написании сочинения стоит опираться на знания по истории, обществознанию, правоведению, литературе. Личный опыт социально-значимой деятельности станет хорошим примером. Главное, обозначить свою гражданскую и нравственную позицию.

голоса
Рейтинг статьи
Ссылка на основную публикацию
ВсеИнструменты
Adblock
detector